К вопросу разграничения подходов к анализу ответных коммуникативных реакций в английском языке

Марченко Мария Олеговна

Магистрант кафедры теории и практики

английского языка

Южный федеральный университет

Marchenko Maria Olegovna

Master’s student at the department of

English Language Theory and Practice

South Federal University

К вопросу разграничения подходов к анализу ответных коммуникативных реакций в английском языке

On the issue of differentiation of approaches to the analysis of English communicative response tokens

Аннотация: Поскольку коммуникация является по своей природе двусторонним процессом, анализ связанных с ней проблематик должен осуществляться через описание коммуникативного поведения не только отправителя, но и реципиента сообщения. Многочисленные исследования, посвященные изучению ответных коммуникативных реакций в английским языке, затрагивают целый ряд актуальных вопросов и могут рассматриваться в качестве продуктивного ресурса для дальнейшего научного анализа коммуникативного поведения слушающего в разговоре. Тем не менее, последующий теоретический анализ может быть затруднен вследствие отсутствия в научной литературе разграничения, позволившего бы сгруппировать существующие исследования в соответствии с используемыми в них подходами. Данная работа имеет своей целью разграничение подходов, используемых учеными при анализе ответных коммуникативных реакций в английском языке.

Ключевые слова: дискурс, ответные реплики, ответные реакции, лингвокультурный подход, дискурсивно-аналитический подход, дифференцированный подход.

Summary: Since communication is by its nature a two-way process, the corresponding issues should be analyzed in terms of both speaker and listener perspective. Numerous studies concerned with English response tokens address a number of topical issues and can be considered a productive resource for further scientific analysis of listener communicative behavior. However, the subsequent theoretical analysis can be impeded due to the lack of differentiation systemizing the existing research in accordance with the approaches used. The present study aims to differentiate the approaches used by scholars in analyzing English response tokens.

Key words: discourse, response tokens, reactive tokens, linguistic-cultural approach, discursive-analytical approach, differentiated approach.

Введение. Коммуникация – это «акт передачи информации (идей, образов, оценок, установок) от человека к человеку, от одной культурной единицы к другой; линия или канал, который соединяет участников обмена информацией» [1, с. 306]. Учитывая двустороннюю природу процесса общения, вопросы коммуникации должны анализироваться через интерпретацию вербального поведения не только адресанта как своего рода абстрактной единицы, принимающей участие в интеракции, но и реципиента, чей вклад в разговор должен становиться объектом не менее пристального внимания со стороны исследователя.

Словарное определение глагола «слушать» предполагает «проявление внимания к вербальному сообщению другого», в то время как «слышать» подразумевает «осознание факта продуцирования звуков посредством органов слуха»; при этом «человек, умеющий слушать» – это «тот, кто слушает других людей внимательно и сочувственно» [2, с. 944]. Другими словами, умение «слушать» подразумевает поведение более активное, чем умение «слышать», поскольку слушая, участник общения предпринимает некоторые сложные социальные действия, осуществление которых требует определенных социально и культурно обусловленных навыков в противопоставление чисто физиологической возможности распознавать звуки посредством органов слухового восприятия. Умение именно слушать, таким образом, играет важную роль в построении продуктивного коммуникативного обмена.

Коммуникативное поведение слушающего (в оппозиции к поведению говорящего) стало объектом лингвистических исследований в начале 1970-х годов. Хотя грамматический подход Н. Хомского в то время был доминирующим в лингвистике, ученые начали проявлять интерес к функциям именно дискурса, описывая организацию разговора как смену коммуникативных ролей, когда одна из сторон в коммуникативном обмене держит слово, чтобы затем передать его другой [3, с. 567-568].

Растущее количество исследований в области коммуникативного поведения реципиента сообщения стали толчком для возникновения множества смежных терминов, ассоциирующихся с процессами производства коммуникативного отклика, включая такие термины как «обратный канал связи» (backchannel) [3], «ответные реакции» (reactive responses) [4], «ответные единицы» (response tokens) [5] и т.п. Однако вне зависимости от принимаемой в исследованиях терминологии, ученые едины во мнении о том, что процесс восприятия информации в рамках коммуникативного обмена всегда подразумевает «активную роль слушающего в разговоре, когда коммуникативное поведение реципиента направлено на поддержание беседы через предоставление отклика в ответ на продуцируемое говорящим сообщение» [5, с. 142]. При этом под ответной репликой подразумевается «большой ассортимент вокальных, вербальных и невербальных средств, используемых реципиентом сообщения для поддержания двустороннего коммуникативного обмена» [5, c. 156].

Постановка проблемы. Повышенный интерес к научному рассмотрению коммуникативного поведения реципиента сообщения стал толчком к появлению значительного количества работ, посвященных анализу данного вопроса. Однако, хотя такие работы позволили создать прочный фундамент для дальнейшего изучения ответных коммуникативных единиц, в качестве сдерживающего фактора мы рассматриваем отсутствие в научной литературе разграничения, позволившего бы сгруппировать существующие исследования в соответствии с используемыми в них подходами.

В настоящем исследовании осуществляется попытка систематизации работ, исследующих вопросы коммуникативного поведения реципиента сообщения, с целью разграничения отдельных подходов, используемых учеными при анализе ответных коммуникативных реакций в английском языке.

Анализ англоязычной научной литературы позволил разграничить три основных подхода к анализу данной проблематики.

Лингвокультурологический подход к исследованию англоязычных ответных реакций. В начале 20 века Дж. Ферт разработал концепцию рутинного использования языка, предположив, что лингвистические практики основываются на применении общепринятых, шаблонных языковых структур в «семейных, профессиональных, социальных и национальных» контекстах в каждом отдельно взятом языковом сообществе, под которым понимается «сообщество людей, разделяющих определенный набор правил поведения, репрезентируемых в речи» [6, c. 28]. Отсюда следует, что культурные ценности участников коммуникации и их идентичность могут быть отражены в рутинном использовании языка, особенности которого формируются под воздействием правил, разделяемых представителями данного языкового сообщества.

Данное положение породило целый ряд исследований, направленных, в том числе, на сопоставительный анализ коммуникативного поведения реципиентов сообщения, представляющих разные лингвокультурные сообщества. Данная группа исследований относится нами к работам, основанным на применении лингвокультурологического подхода.

Так, П. Клэнси и С. Томпсон [7] в своей работе исследовали различия в частоте употребления и синтаксическом позиционировании ответных реакций, наблюдаемых в трех языках – японском, китайском и английском. Авторам удалось установить, что коммуникативные обмены на английском и японском языках обнаруживают бо́льшее количество ответных реплик в сравнении с китайским. Учитывая полученные данные, исследователи пришли к выводу о том, что китайцы чаще стремятся перехватить инициативу в разговоре, в то время как говорящие на английском и японском языках скорее предпочтут вести поддерживающий диалог путем включения ответных реплик, не предназначенных для «захвата» инициативы в разговоре.

Межкультурная сопоставимость и проблема эквивалентного перевода ответных реплик в английском и испанском языках рассматривается в исследовании К. Амадор-Морено, М. Маккарти и А. Окиффи [8], результаты которого доказывают, что методологические параметры, разработанные для изучения ответных реплик английского языка, могут быть продуктивно экстраполированы с целью сравнительного сопоставления с данными, регистрируемыми в испанском языке, с некоторой оглядкой на культурные различия. Авторы приводят примеры потенциальных ошибок перевода и анализируют случаи, когда сопоставимые ответные реплики в двух языках несут на себе различную по коммуникативному «весу» прагматическую нагрузку.

Другое сопоставительное исследование А. Окиффи и С. Адольфс [9] сравнивает данные британского и ирландского вариантов английского языка, рассматривая ответные реплики, состоящие из одного (например, right, absolutely), двух (например, oh right, very good), трех (например, are you serious?) и четырех элементов (например, oh yeah yeah yeah). Авторы отмечают некоторые различия в употреблении анализируемых структур, например, использование grand в качестве ответа в ирландском, но не в британском варианте английского языка, и, наоборот, присутствие quite в выборке британского, но не ирландского английского. В схожем исследовании, основанном, однако, на применении иной методологической процедуры, М. Маккарти [10] также рассматривает ответные реплики, регистрируемые в британском и ирландском вариантах английского языка в начальной синтаксической позиции. В исследовании анализируются однословные ответы, а также прилагательные, следующие непосредственно за ответными репликами, начинающимися с that’s и it’s (а также их ирландского эквивалента ’tis). Поддерживая заключение, сделанное А. Окиффи и С. Адольфс, М. Маккарти приходит к выводу о том, что межкультурные различия отражены в более высокой распространенности религиозных отсылок в ответных репликах, регистрируемых в ирландском варианте английского языка.

Одно из наиболее значимых исследований финской лингвокультуры указало на значительно более низкую распространенность ответных коммуникативных реакций в финском языке в сравнении с языками центральной Европы, а также британским и американским вариантами английского языка [11, c. 195-196]. Согласно проведенному в работе анализу, вербальные ответные реакции чаще всего используются в финском языке в неформальных разговорах, в то время как более настойчивое их использование может рассматриваться в качестве навязчивого коммуникативного поведения, ассоциирующегося с поведением, «типичным для пьяных людей» [11, c. 196]. Авторы исследования доказывают, что традиции коммуникативного обмена в финской лингвокультуре главным образом предполагают «молчаливый стиль взаимодействия» [11, c. 196], который может быть неверно интерпретирован представителями других культур как индикатор невнимательности, безразличия, закрытости или даже враждебности. Подобного рода искажения в толковании поведения собеседника неизбежно приводят к коммуникативной неудаче, генерируя негативные культурные оценки и стереотипы.

Другим примером лингвокультурологического подхода является работа Д. Таннена [12], рассматривающая культурно обусловленные нюансы коммуникативного поведения говорящего и слушающего на примере ситуации, описанной китайским мигрантом, который смог преодолеть барьеры во взаимодействии со своим американским другом, изменив собственный стиль ведения разговора. По признанию гостя из Китая, его американский знакомый представлялся ему «несносным человеком» и «компульсивным болтуном», так как он говорил без остановки, не давая собеседнику вставить слово, то есть, не предоставляя возможности для коммуникативной смены ролей в процессе взаимодействия: «Я изменил тактику взаимодействия с ним. Всякий раз, когда он меня прерывал, я сразу же прерывал его. Я изо всех сил старался доминировать в разговоре. У него есть привычка игнорировать третьего участника разговора, когда он разговаривает с кем-то, поэтому я раз за разом перебивал его, чтобы включить Джорджа (нашего общего друга) в разговор и показать, что я контролирую ход беседы» [12, c. 151].

Анализируя данную ситуацию, Д. Таннен делает вывод о том, что люди, принадлежащие определенным культурам, ожидают определенную структуру коммуникативного взаимодействия с ожидаемым порядком смены коммуникативных ролей, и соответствующие культурные ценности могут быть отчетливо идентифицированы с позиций категорий коллективизма / индивидуализма, маскулинности / феминности, монохронности / полихронности и т.д.

М. Уиланд [13] проанализировала разговоры между носителями французского языка и американцами, изучающими французский на продвинутом уровне. Автор обнаружила, что в ходе беседы американцы используют большое количество ответных сигналов (таких как, например, um hum, uh huh, huh), в то время как говорящие на французском языке обращаются к таким сигналам довольно редко, предпочитая им «вспомогательные коммуникативные дополнения» – короткие фразы, произносимые параллельно с речью говорящего в ответ на его текущий коммуникативный ход. Однако использование таких коротких фраз иногда интерпретируется американскими собеседниками скорее как прерывание, нежели как вербализация обратной связи.

Среди компаративных лингвокультурных исследований данного вопроса стоит также упомянуть работу Г. Тотти, в которой автор сравнивает количественную репрезентацию ответных реплик в британском и американском вариантах английского языка, обнаруживая в результате очевидное количественное различие (16 реплик в минуту в американском английском против 5 реплик в минуту в британском английском) [14].

Исследование, проведенное У. Бич и А. Линстром [15], представляет собой одну из немногих работ, в которых проводится сравнительный анализ практик коммуникативного взаимодействия с использованием сигналов согласия в шведском и английском языках. Рассмотрев особенности применения таких сигналов, авторы обнаружили, что «шведы и американцы полагаются на одни и те же или аналогичные интерактивные ресурсы, включая и сигналы согласия, которые помогают участникам общения организовать продуктивный диалог» [15, c. 36-37]. В исследовании отмечается, что, хотя в шведском языке иногда используются некоторые специфичные формы сигналов согласия (такие как eh), вербальная регистрация пассивного восприятия и нормы взаимодействия между говорящим и слушающим обеспечиваются в обоих языках через схожие организационные принципы. Авторы заключают, что шведская и английская лингвокультуры обнаруживают объективные сходства в аспекте коммуникативного взаимодействия говорящего и слушающего, что, по их мнению, опровергает широко распространенное мнение о коммуникативной некомпетентности шведов, якобы неспособных обеспечить адекватную обратную связь в процессе коммуникации [15, c. 37].

Таким образом, на сегодняшний день исследования в области межкультурных различий в использовании ответных коммуникативных реакций охватывают достаточно обширный набор языков, позволяя идентифицировать специфику коммуникативных традиций, проистекающую из особенностей соответствующих лингвокультур. Эти исследования в значительной степени предоставили доказательства того, что люди из разных культурных групп могут по-разному использовать ответные реплики с точки зрения частоты использования, позиционирования в разговорном контексте, а также с точки зрения культурно обусловленных импликаций (намерений) участников разговора. Сравнительный лингвокультурный анализ ответных реплик, таким образом, несет на себе большое практическое значение, предоставляя теоретические и практические знания, позволяющие минимизировать коммуникативные трудности и нивелировать негативные культурные оценки и стереотипы.

Дискурсивно-аналитический подход к исследованию англоязычных ответных реакций. Другая группа исследований была классифицирована нами как использующая дискурсивно-аналитический подход к анализу англоязычных ответных реплик. Данный подход вместил в себя исследования, направленные на изучение жанровых особенностей построения последовательного коммуникативного взаимодействия в рамках интеракции «говорящий-слушающий» на примере различных типов дискурса.

Так, например, Дж. Эвисон [16] проанализировала 13 тысяч примеров, иллюстрирующих особенности процесса коммуникативной смены ролей в академическом дискурсе. Результаты данного исследования предполагают, что чисто статистический анализ, предполагающий грубый подсчет лексических единиц, используемых в ответных репликах, оказывается недостаточным, а проведение исчерпывающего исследования неразрывно связано с параллельным учетом такого важного параметра как синтаксическое позиционирование таких единиц в составе ответной реплики (в начале, середине или конце предложения). В своей работе автор демонстрирует, что анализ лексических единиц, употребляемых в начальной позиции, позволяет сделать ряд полезных выводов об особенностях коммуникативного взаимодействия участников, однако при этом важным компонентом исследования должен стать анализ ролевого распределения анализируемых единиц, то есть кто именно употребляет конкретное слово или слова при оформлении ответа. Например, согласно Дж. Эвисон, преподаватели часто начинают ответ с okay, в то время как для студента подобный коммуникативный ход оказался бы неприемлемым, угрожая окрасить разговор в неподобающе фамильярных тонах. Отсюда следует, что особенности оформления ответных реплик зависят от ролевых, педагогических и институциональных контекстов академического дискурса.

Другое исследование, посвященное изучению коммуникативного поведения в академическом контексте, основывалось на анализе корпуса, вмещающего языковые данные, собранные в процессе внеклассных собраний учителей и их студентов [17]. Автор работы отслеживает распределение, функции и цели использования ряда лексических единиц в ответных репликах. Так, например, согласно исследователю, употребление единицы right в начальной позиции в ответе чаще всего указывает на то, что собеседник соглашается с корректирующим замечанием или же подтверждает факт получения информации [17, c. 152].

Анализ коммуникативного поведения слушающего в деловом дискурсе был проведен в работе М. Хэндфорда [18], в которой автор исследовал корпусные данные деловых совещаний и переговоров, уделяя внимание ответным репликам, содержащим лексические единицы good и right, а также междометия oh и ah. Согласно наблюдениям исследователя, использование в официальных деловых встречах более эмоциональных ответов, встречающихся в повседневной беседе (таких как lovely и cool), может быть неуместным, что подтверждается статистическими данными, указывающими на крайне низкую распространенность таких единиц в речи представителей делового сообщества. М. Хэндфорд также отмечает, что воодушевленный ответ sure чаще встречается на внутренних встречах (внутри компании, организации и т.п.), подчеркивая необходимость развивать хорошие отношения и заботиться о сохранении собственного лица и лица коллеги-собеседника [18, c. 179].

В качестве отдельного направления в рамках дискурсивно-аналитического подхода нами также рассматриваются попытки исследователей к описанию ответных коммуникативных реплик в их корреляции с невербальным поведением реципиента сообщения, получающим выражение в виде улыбки, взглядов и кивков.

Так, следуя данному направлению дискурсивно-аналитического подхода, А. Кендон [19] рассматривает функциональную нагрузку направления взгляда в процессе двусторонней коммуникации и выдвигает предположение о том, что ответные реплики, сопровождающиеся данным невербальным сигналом, делятся на два типа:

(1) реакции, сигнализирующие внимание; и

(2) реакции, сигнализирующие согласие.

В то время как реакции, сигнализирующие внимание, такие как yes quite, surely и I see, сигнализируют о том, что реципиент сообщения «включен» в коммуникативный обмен и проявляет интерес к поступающей от говорящего информации, второй тип реакций (сигнализирующих согласие) «указывает на то, что адресат выражает согласие с точкой зрения, высказываемой отправителем сообщения» [19, c. 73]. А. Кендон показал, что выделенные им два типа ответных реакций обнаруживают объективное отличие с точки зрения такого невербального сигнала как направление взгляда. Так, согласно выводам, сделанным в исследовании, первый тип реакции в большинстве случаев сопровождается прямым зрительным контактом, в то время как второй тип реакции чаще всего «заставляет» отвести взгляд.

Другой важной работой, посвященной исследованию невербальных сигналов в рамках дискурсивно-аналитического подхода, стало исследование А. Диттмана и Л. Ллевеллина [20], целью которого стал анализ особенностей употребления вербальных ответных реакций по отношению к визуальному кивку. Авторы обнаружили, что кивок чаще всего занимает определенное место в разговоре, и анализируемые два вида сигналов – вербальный и визуальный – в большинстве случаев сочетаются друг с другом в неслучайных, прослеживаемых, закономерных «коммуникативных схемах». Ученые также провели контент-анализ таких закономерностей и пришли к выводу о том, что коммуникативное поведение, сопровождающееся намеренным сочетанием вербального ответа и визуального кивка, несет на себе определенную функциональную нагрузку на уровне межличностного взаимодействия, позволяя реципиенту сообщения выразить желание перенять инициативу в разговоре, или же давая возможность говорящему показать, что он ждет ответной реакции на данной стадии разговора.

Рассмотренные выше исследования, проведенные в рамках дискурсивно-аналитического подхода к изучению ответных реплик, по-разному рассматривали роли, формы и позиционирование вербальных и невербальных ответных коммуникативных реакций, так или иначе доказав их важную роль в обеспечении успешного общения.

Дифференцированный подход к исследованию англоязычных ответных реакций. Последняя группа исследований в области англоязычных ответных коммуникативных реакций была классифицирована как использующая дифференцированный подход. При данном подходе, отдельные ответные реплики получили систематическое описание в исследованиях ученых, которые в большинстве случаев ставили перед собой задачу всестороннего анализа отдельно взятой ответной единицы, стремясь описать особенности ее позиционирования, а также идентифицировать ее роль в процессе смены коммуникативных ролей. Наибольшее освещение в научной литературе получили такие англоязычные ответные единицы как yeah, uh huh и hm, oh, wow и good, lovely и brilliant, okay, mm, right и др.

Так, например, исследуя единицу uh huh в качестве ответной реплики, Э. А. Щеглов [21] призывает рассматривать дискурс как инструмент взаимодействия, формируемый отчасти особенностями организации процесса смены коммуникативных ролей в разговоре. Автор отмечает, что вербальные единицы типа uh huh, употребляемые в качестве ответных коммуникативных реакций, используются в двух смежных целях: «чтобы побудить говорящего продолжать разговор, и чтобы отказаться от возможности перенять инициативу в беседе» [21, c. 88]. Именно желание побудить говорящего продолжать начатый им коммуникативный ход является, согласно Э. А. Щеглову, главным мотивом использования ответной реплики uh huh реципиентом сообщения, особенно в случаях, когда коммуникативный контекст позволяет спрогнозировать более развернутое высказывание со стороны адресанта.

Применяя дифференцированный подход, американский исследователь и одна из основательниц конверсационального анализа Г. Джефферсон рассматривает в одной из своих работ ответные реакции типа mm hm и yeah, которые она называет «единицами подтверждения» (acknowledgement tokens). В ходе исследования автор обнаруживает, что данные две единицы оказываются отличными друг от друга с точки зрения выполняемых ими функций, поскольку mm hm указывает на подтверждение более пассивное в сравнении с yeah, свидетельствующим о намерении слушающего подчеркнуть свое согласие в более отчетливой форме. Пассивное подтверждение, согласно Г. Джефферсон, означает, что реципиент «предполагает, что собеседник еще не закончил излагать свою мысль и потому предлагает ему развивать начатый коммуникативный ход» [22, c. 200]. Такой вывод согласуется с приведенным выше заключением Э. А. Щеглова, предположившим, что ответные реплики типа uh huh чаще всего употребляются как мотиваторы, стимулирующие говорящего продолжать разговор.

Также на основе анализа последовательной организации разговора Ч. Гудвин [23] разграничил единицы, стимулирующие говорящего к продолжению коммуникативного хода (типа uh huh), и оценочные ответные реплики (например, wow и good). Исследователь утверждает, что в то время как стимулирующие реплики выступают в качестве своего рода мостов, соединяющих коммуникативные ходы, и имеют тенденцию «наслаиваться» на высказывание говорящего, оценочные ответные единицы обычно завершают текущий отрезок коммуникативного обмена, не «перекрывая» речь отправителя сообщения, но следуя непосредственно за высказыванием адресата. Автор также отмечает, что такие нюансы построения разговора позволяют говорящему ориентироваться в беседе, прогнозируя возможности для дальнейшего развертывания речи (в случае, если реципиент использует стимулирующие ответные реакции) или, наоборот, завершения коммуникативного хода (в случае, если реципиент использует оценочные ответные реакции).

В рамках дифференцированного подхода, американский социолингвист Дж. Херитейдж [24] провел масштабное исследование ответной реплики oh, которую он назвал «единицей, сигнализирующей перемену состояния», подразумевая, что oh является «индикатором измененного восприятия со стороны слушающего» [24, c. 299]. Автор установил, что, хотя oh употребляется в речи в разных целях, данная ответная единица «в бо́льшей степени ретроспективна и едва ли используется в качестве стимулирующей ответной реакции» [24, c. 336]. Иными словами, oh не является сигналом, побуждающим адресата к развертыванию коммуникативного хода, поскольку, согласно результатам рассматриваемого исследования, данная ответная единица регистрируется в речи либо в комплексе с дополнительными элементами (такими как оценочные ответы или запрос информации), либо в сочетании с дальнейшим, более развернутым ответом от самого реципиента сообщения [24, c. 305-306].

Основываясь на более ранних работах, исследующих особенности употребления ответной реакции okay в телефонных, профессиональных и семейно-бытовых контекстах, У. Бич анализирует «коммуникативные импликации и последствия использования okay реципиентом сообщения» [25, c. 328]. В результате проведенного исследования, ученый приходит к выводу о том, что ответная единица okay имеет двойственный характер, так как ее употребление имеет за собой две ключевые мотивации со стороны слушателя – либо выразить согласие, либо стимулировать собеседника на обсуждение следующих позиций по повестке беседы.

Р. Гарднер [26] рассматривает ответную единицу mm, которую он называет «сигналом слабовыраженного подтверждения». В отличие от других исследователей, которые главным образом обращали внимание на позиционирование ответных реакций в рамках процесса коммуникативной смены ролей, Р. Гарднер рассматривает также их просодическое оформление и особенности употребления в сочетании с паузами: данные два параметра, по мнению исследователя, являются ключевыми при разграничении функций mm как ответной единицы, а также при ее сопоставительном анализе с другими ответными коммуникативными реакциями, такими как mm hm и yeah. Автор разграничивает следующие функции анализируемой единицы в различных просодических вариациях:

1) при нисходящем тоне – реакция, сигнализирующая подтверждение;

2) при нисходяще-восходящем тоне – реакция, стимулирующая говорящего к дальнейшему развертыванию речи;

3) при восходяще-нисходящем тоне – сигнал слабовыраженного подтверждения.

В своей более поздней работе Р. Гарднер [27] рассматривает ответную единицу right, приписывая ей три ключевые функции:

1) подтверждение корректности, правильности исходящей от адресата информации (аналогично that’s right);

2) маркер смены состояния (аналогично alright и okay в соответствующих контекстах);

3) маркер эпистемологической зависимости (слушающий подтверждает, что содержание сообщения в текущем коммуникативном ходе согласуется с ранее предоставленной информацией) [27, c. 336].

При этом в последней из представленных функций right чаще всего встречается в речевых актах совета в австралийском и британском вариантах английского языка [27, c. 337].

Таким образом, дифференцированный подход к анализу ответных коммуникативных реакций предполагает анализ конкретных ответных единиц в определенных коммуникативных контекстах. Исследования, проведенные в рамках данного подхода, показали, что каждая ответная реплика несет на себе индивидуальные характеристики, которые во многом отличают ее от других единиц, использующихся реципиентом сообщения при оформлении ответа. Различные ответные единицы могут употребляться в разных контекстах коммуникативной смены ролей, выполнять разные функции в таких контекстах и проецировать разные траектории для дальнейшего разговора.

Выводы. Настоящее исследование ставило своей целью разграничение подходов к изучению ответных коммуникативных единиц в английском языке посредством анализа научной литературы. В результате исследования были разграничены три основных подхода (лингвокультурологический, дискурсивно-аналитический и дифференцированный), применение каждого из которых позволило ученым рассмотреть проблему коммуникативного поведения реципиента сообщения с различных точек зрения. Систематизация подходов к анализу ответных коммуникативных единиц может стать подспорьем для исследователей, ставящих своей целью дальнейшее изучение данной научной проблематики.

Литература

  1. Психологический словарь / П. С. Гуревич. – М.: ОЛМА Медиа Групп, 2007.
  2. Longman Dictionary of Contemporary English / B. Atkins. – Harlow: Pearson Education Limited, 2005.
  3. Yngve, V. H. On getting a word edgewise / V. H. Yngve. – Chicago: Chicago Linguistic Society, 1970.
  4. Clancy, P. M. The conversational use of reactive tokens in English, Japanese and Mandarin / P. M. Clancy // Journal of Pragmatics. – 1996. – №26. – P. 355-387.
  5. O’Keeffe, A. From corpus to classroom: language use and language teaching / A. O’Keeffe, M. McCarthy, R. Carter. – Cambridge: Cambridge University Press, 2007.
  6. Firth, J. R. Papers in linguistics / J. R. Firth. – London: Oxford University Press, 1934.
  7. Clancy, P. M. The conversational use of reactive tokens in English, Japanese and Mandarin / P. M. Clancy, S. A. Thompson // Journal of Pragmatics. – 1997. – №26. – P. 355-387.
  8. Amador-Moreno, C. Can English provide a framework for Spanish response tokens? / C. Amador-Moreno, M. McCarthy, A. O’Keeffe // Yearbook of Corpus Linguistics and Pragmatics. – 2013. – P. 175-201.
  9. O’Keeffe, A. Using a corpus to look at variational pragmatics: response tokens in British and Irish discourse / A. O’Keeffe, S. Adolphs. – Amsterdam: John Benjamins, 2008.
  10. McCarthy, M. ‘Tis mad, yeah’: turn openers in Irish and British English / M. McCarthy // Pragmatic Markers in Irish English. – Amsterdam: John Benjamins Publishing Company, 2015. – P. 156-175.
  11. Lehtonen, J. The silent Finn / J. Lehtonen, K. Sajavaara // Perspective on silence. – Norwood, NJ: Ablex Publishing, 1985. – P. 193-201.
  12. Tannen, D. That’s not what I meant / D. Tannen. – London: Virago Press, 1986.
  13. Wieland, M. Turn-taking structure as a source of misunderstanding in French-American cross-cultural conversation / M. Wieland // Pragmatics and Language Learning Monograph Series. – 1991. – №2. – P. 101-118.
  14. Tottie, G. Conversational style in British and American English: the case of backchannels / G. Tottie // English corpus linguistics. – London: Longman, 1991. – P. 254-335.
  15. Beach, W. A. Conversational universals and comparative theory: turning to Swedish and American acknowledgement tokens in interaction / W. A. Beach, A. K. Lindstrom // Communication Theory. – 1992. – №2. P. 24-49.
  16. Evison, J. A corpus linguistic analysis of turn-openings in spoken academic discourse: understanding discursive specialisation / J. Evison // English Profile Journal. – 2013. – №3. – P. 112-139.
  17. Farr, F. The discourse of teaching practice feedback: an investigation of spoken and written modes / F. Farr. – New York and London: Routledge, 2011.
  18. Handford, M. The language of business meetings / M. Handford. – Cambridge: Cambridge University Press, 2010.
  19. Kendon, A. Some functions of gaze direction in social interaction / A. Kendon // Acta Psychologica. – 1967. – №26. – P. 22-63.
  20. Dittmann, A. T. Relationship between vocalizations and head nods as listener responses / A. T. Dittmann, L. G. Llewellyn // Journal of Personality and Social Psychology. – 1968. – №9. – P. 79-84.
  21. Schegloff, E. A. Discourse as an interactional achievement: some uses of ‘uh huh’ and other things that come between sentences / E. A. Schegloff // Discourse, Text and Talk. – 1982. – №3. – P. 71-93.
  22. Jefferson, G. Notes on a systematic deployment of the acknowledgement tokens ‘yeah’ and ‘mm hm’ / G. Jefferson // Papers in Linguistics. – 1984. – №17. – P. 197-216.
  23. Goodwin, C. Between and within: alternative sequential treatments of continuers and assessments / C. Goodwin // Human Studies. – 1986. – №9. – P. 205-217.
  24. Heritage, J. A change-of-state token and aspects of its sequential placement / J. Heritage // Studies in conversation analysis. – 1984. – №12. – P. 299-345.
  25. Beach, W. A. Transitional regularities for casual “Okay” usages / W. A. Beach // Journal of Pragmatics. – 1993. – №19. – P. 352.
  26. Gardner, R. The conversation object “mm”: a weak and variable acknowledging token / R. Gardner // Research on Language and Social Interaction. – 1997. – №30. – P. 131-156.
  27. Gardner, R. The “Right” connections: acknowledging epistemic progression in talk / R. Gardner. – Language in Society. – 2007. – №36. – P. 319-341.